Если некоторые люди испытывают немотивированный страх и называют это фобией, то я точно знаю, почему боюсь купаться в открытых водоемах, да и вообще, с некоторых пор, стал мыться под душем, уже не набираю пенную ванну и не отмокаю, подолгу нежась в теплой воде. Нет, не потому, что я когда-то едва не утонул или меня напугали бабушкины сказки о водяном и кикиморах. Все на много серьезнее.

В тот день, я хорошо помню, семнадцатое июля восемьдесят третьего года, стояла невыносимая жара. Да и к слову сказать, все лето выдалось аномально жарким. Солнце палило нещадно, словно решило изжарить землю, на небе ни облачка, духота и знойное марево над дорогами. Трава на обочинах выгорела, растения пожухли и поникли, словно их скосили, а затем спохватились и, исправляя недоразумение, зачем-то воткнули снова.

По телевизору каждый день вещали о пропавшем урожае то в Краснодарском крае, то в Поволжье, то еще где-то.

Так вот, в тот один из жарких дней я с дочерью ездил в Москву, узнавали результаты экзаменов. Инну приняли в институт, хотя вернулись уставшими, как черти, радостью светились оба.

Вечером, где-то около десяти часов, когда немного спала жара, Лидочка – моя жена, собрала стол, и мы скромно в кругу семьи отметили это событие.

Есть особо не хотелось, и наше празднество скоро свернулось, Инна и Лида убрали посуду и разбрелись по дому. За поздним ужином я немного выпил, буквально две стопки «столичной». Но вы не подумайте, что сто граммов водки способны сыграть с моим воображением такую злую шутку.

Я сидел на крыльце и курил, полная луна взошла над лесом и бледным светом растеклась по грядкам с клубникой, по разлапистым яблоням, по кустам смородины, по забору. Мириады звезд, рассыпались по небу и сверкали, словно в черной занавеске иголкой наделали множество дырочек и через них свет просачивается в темную комнату.

Под навесом у забора на столбах стояла бочка с нагретой за день водой, и вполне можно было окатиться под душем, но мне захотелось искупаться в прохладной речке, целиком залезть в воду, окунуться с головой. Дернул же меня черт.

В эти жаркие дни Десна превратилась в Мекку для жителей близлежащих поселков, наше семейство не оказалось исключением. Вполне приличный пляж образовался на стыке поселков Фрунзовец и Алабино, как раз между двух мостов. По одному электрички шли в область, по второму возвращались в Москву. Расстояние между ними составляло не более пятисот метров. Стоя под одним можно было спокойно наблюдать мчащуюся электричку по-другому.

Так вот, в тот вечер я курил, и размышлял, стоит ли на ночь глядя, ехать купаться? Вспомнилось, как в детстве с мальчишками в потемках катались на великах к реке, и тот восторг и яркие впечатления подбодрили меня, захотелось снова искупаться под звездами, когда на пляже тихо и безлюдно, когда темно кругом и немного жутковато. Есть в этом какое-то очарование, скажу так - темное очарование.

Предупредив своих, я сел на велосипед и поехал. В домах уже зажгли свет, за весь путь по поселку встретил лишь пожилую пару, прогуливающуюся с собакой. Было еще не так поздно, часов одиннадцать, но видно жара за день всех измотала, даже неутомимая молодежь испарилась с улиц.

Скоро я выехал к окраине Алабино, пересек лесок, миновал дощатый мостик через мелкую «речку - вонючку», подъехал под первым железнодорожным мостом и по пригорку по тропинке среди высоких трав подкатил к пляжу.

Тишина, только стрекот кузнечиков, да редкий всплеск где-то в зарослях кувшинок под ивой. Огляделся: безветрие, травинка не колыхнется. Луна пролилась желтой бледностью на макушки леса раскинувшегося между железнодорожной насыпью и речкой, на густые кусты вдоль берега, на ивы, на вытоптанную волейбольную площадку, на плешины в сухой траве, на железнодорожный мост, на насыпь. Тонкой светящейся ниткой протянулся в темноте рельс.

Что-то внутри меня раскрылось, расправило смятые крылья, заклокотало, завибрировало тонкими перепонками. Все вокруг вдруг стало одухотворенным и очаровательным. Подгоняемый внутренним порывом я наспех скинул шлепанцы, стянул футболку, шорты и с разбега плюхнулся в воду.

О, мама дорогая, какое наслаждение. Чистая вода, мягкий песок под ногами и никого вокруг, ни единой живой души. Я барахтался и плескался как ребенок. Когда человек остается один, я знаю, он это чувствует и в нем что-то меняется, словно пробуждается дремлющая частица из детства, которая в нас остается навсегда, только мы о ней редко вспоминаем и даем ей волю.

Под сенью ночи я не стеснялся и вел себя, как мальчишка. Не делал долгих заплывов вдоль русла брасом, не напрягал мышцы кролем, а барахтался на пятачке у берега, свободного от тины и ряски. Помню, даже попискивал от восторга.

Набесившись вдоволь, набрал в легкие воздуха, опустился под воду и расслабился. Почувствовал, как прохладные струи окатывают мои бока, ноги, как мягко увлекает течение и мне стало приятно. Вынырнул, глотнул воздуха и снова ушел под воду. Что-то было в этом не земное, что-то скрытое и утаенное от человека. Что можно почувствовать только наедине с рекой, без свидетелей и в тишине. Смешно сказать, я почувствовал себя рыбой или кем-то еще из подводных жителей.

Когда иссяк воздух с громким выдохом, вынырнул, обтер руками лицо, стряхивая воду, распираемый восторгом, крутанулся на месте, руками, словно лопастями разбрызгивая воду вокруг себя, и тут я увидел его…

По грудь в воде стоял мужчина и смотрел на меня, причем не со стороны пляжа, а прямо посреди русла, словно он приплыл откуда-то или купался здесь вместе со мной, только я его не замечал.

Мгновение я не верил глазам, еще раз обтер лицо и лучше вгляделся в серую бледную фигуру. Сознание заметалось, в попытке найти разумное объяснение такому внезапному появлению. Не находя оправдания, почувствовал, как во мне рождается страх. И не только потому, что человек возник неожиданно, но в большей степени потому, что он просто стоял ничего не делал и смотрел на меня.

Кончики губ едва растянулись в легкой улыбке и немигающие близко посаженные глаза смотрели на меня, мокрые волосы, зализанные назад, растеклись по голове. Луна светила не прямо ему в лицо, а сверху и немного с боку, но я узнал человека, и от этого мне вовсе стало жутко.

Он редко приходил и всегда расстилал полотенце ближе к кустарнику в тени деревьев, подальше от людей у кромки пляжа. Сразу показался мне не совсем психически здоровым, насколько это можно было судить по внешности.

Когда я его увидел впервые, он стоял ко мне спиной, в глаза бросились трусы в черно-белую вертикальную полоску натянутые до груди. Уже это вызвало во мне подозрение. В его фигуре тоже было что-то не так. Мужчина имел рост, где-то метр восемьдесят, восемьдесят пять. Одутловатое белое тело, похожее на сосиску, немного стянуто на талии, тонкие руки и ноги непропорционально длинные с узлами – суставами, а больше всего поразила его маленькая голова с редкими волосами.

Когда он повернулся, увидел, что нижняя челюсть выпирает и «наезжает» на верхнюю, словно у него нет зубов, как у древнего старика, и в то же время, молодые, выразительные глаза, лицо без морщин и бледное. Я затруднился определить его возраст.

И вот теперь по грудь в воде он стоял в трех метрах от меня и вроде бы улыбался, но улыбался только его рот. Маленькие близкопосаженные глазки присосались ко мне, словно пиявки. От его взгляда по коже прошел мороз. Не показывая вида, что напуган, я кивнул в знак приветствия, сдерживая себя, чтобы не кинуться, прочь сломя голову, развернулся и пошел, раздвигая воду к берегу.

Честно сказать, мне не хотелось поворачиваться к нему спиной и выпускать из поля зрения, но пересиливая страх, пытался вести себя обычно, не провоцируя странного мужчину.

Уже был по щиколотку в воде, когда не вытерпел и обернулся. Сердце мое взбрыкнуло и заколотилось сильно, сильно. Он был позади все на том же расстоянии в три метра, словно шел за мной, но ужаснее было то, что все еще оставался по грудь в воде. Даже если представить, что он стоит на коленях, его бы все равно пришлось закопать по пах в донный грунт.

Я шумно выдохнул и опрометью выскочил из воды, пулей взлетел на берег и бросился к велосипеду, схватил шлепанцы, футболку с шортами и уже хотел поднять велосипед.

Не сразу заметил пса, только когда тот зарычал. Он был черный, наверное, поэтому его и не разглядел в густых сумерках. Богом клянусь, никогда не видел собаки больше этой. Сначала подумал, что это пони, невесть какими тропами забредшее на пляж.

С утробным рыком мокрая собака угрожающе наклонила голову и сделала два небольших шага в мою сторону. На ее шее болтался обрывок веревки, намокшая шерсть прилипла к телу и собака казалась уродливо тощей, вода стекала с нее ручейками на траву, на правом боку болтался размеров с ладонь лоскут шкуры, оголяя белые ребра. Я похолодел, из ослабевших рук вывалились вещи. Медленно выпрямился и отступил назад.

Чертова псина продолжала наступать, а я все отходил назад, не сводя с нее взгляда. Она шла, припадая к земле, булькая утробным рыком, напряженная до дрожи, готовая в любой момент пресечь мои попытки к бегству.

Сердце гулко бухало, никогда в жизни не испытывал большего страха чем тогда. Черная мокрая собака со впалыми боками на дрожащих лапах казалась и вовсе не собакой. Лунный свет падал ей на правый бок и освещал часть морды. Я видел ее мутный с бельмом глаз, нижнее веко отвисло, оголяя морщинистое, словно гнилая слива глазное яблоко с розовыми прожилками.

Хотел крикнуть, позвать на помощь, но не мог, я был парализован этим дьявольским взглядом, он выпил все силы и волю, превратив меня в тряпичную куклу.

Ступив в воду, я вздрогнул и только теперь вспомнил о мужчине. Резко обернулся, сдавленный стон вырвался из моего горла. Он стоял все там же, врытый в песок и манил меня рукой. Так плавно и ласково, что стало тошно. Его руку обмотал обрывок веревки, мизинец и безымянный палец подвернулись под тугим узлом, казалось, он показывает пальцами цифру три.

Все вокруг стихло, даже кузнечики и журчание воды. Я обвел взглядом пляж и не узнал его, все застыло, словно трава, лес, кусты, замерли в предчувствии беды.

Снова послышался рык, я вздрогнул и резко повернулся на звук. Псина стояла совсем рядом и скалилась. Господи, это были не зубы, а здоровые острые щепки, воткнутые в десна. В ужасе я инстинктивно отшатнулся, взмахнул руками и сделал несколько шагов назад.

Что-то скользкое и мягкое коснулось моей ноги, словно дохлая рыба. Резко обернулся, и новая порция ужаса накрыла меня сплошным валом, я открыл рот, и как мне показалось, завопил, но из горла вышел только хрип и тяжкий стон.

Мужчина все улыбался и тянулся к моим ногам, и как-то странно дергался, словно пытался сдвинуться с места. В такие рывки его пальцы касались моей голени. Я почувствовал, как у меня в плавках собирается теплая жидкость и стекает по ногам.

Шум, оглушительный шум, он накатил, сразу грохочущий и яркий. Замелькал, застучал железом. Не мог понять, что происходит, казалось, ад опустился на землю. Голова разрывалась от стука колес. Огни из окон проходящей электрички ослепили меня. Голова закружилась и я упал в воду.

Пока истерически бултыхался, взбивая снопы брызг, и захлебывался, электричка прошла, растворилась в ночи. Вновь обретя под ногами твердь, посмотрел на реку, типа уже не было, и собаки на берегу тоже. Я никак не мог отдышаться, дрожал всем телом и еще некоторое время стоял в воде не в силах пошевелиться.

Думаю вам не надо объяснять мои дальнейшие действия и скорость, с которой я мчался по поселку.

Пришел в чувство лишь, оказавшись на крыльце под светом плафона. Сердце рвалось наружу, я обливался потом, грудная клетка ходила ходуном. Бросил на табурет одежду, не помню, как ее сграбастал на берегу, и рухнул на крыльцо. Немного отдышавшись, нащупал пачку сигарет на перилах, чиркнул спичкой и жадно закурил.

Следующий день тоже выдался жарким и душным, но я не пошел на речку и больше никогда не ходил купаться и даже не приближался к Десне. Мне рассказала жена, а ей еще кто-то, что выловили утопленника возле Апрелевки. Им оказался мужчина житель деревни Алабино. Он жил с матерью в старом доме, два раза в год ложился в стационар для лечение психического заболевания и совершенно не умел плавать.

А позже, когда всей семьей в конце августа собрались уезжать в город встретил знакомого парня и он пожаловался, что месяц назад с привязи сорвалась собака так и не вернулась.

Я долго думал, какая может быть связь между псом и утонувшим парнем кроме веревки? То ли пес кинулся спасать человека, и они вместе захлебнулись, то ли человек попытался распутать веревку с коряги и освободить тонущего пса и в итоге сам запутался.

А может, их вообще не было? Когда в очередной раз ушел под воду, возможно, потерял сознание и тонул, а весь этот ужас мне померещился.