рассказ

Саша сидел в саду в полном одиночестве. Вере Павловне иногда казалось, что у мальчишки есть какая-то тайна. Может он помнил что-нибудь о своих родителях? Вряд ли. Саша попал в их детдом совсем крохой. Женщина подошла и присела на скамейку рядом с мальчиком.

— Ну что, малыш? Чем занимаешься? — Вера улыбнулась.

Саша повернул к воспитательнице свое округлое личико с румяными щечками и улыбнулся в ответ. Вера едва удержалась, чтобы по-матерински не потрепать ребенка за щеку.

«Какой он славненький, — подумала Вера Павловна. — Но почему ему так не везет с усыновителями?»

— Мама Вера, за мной больше никто не придет? — спросил мальчик и тут же посерьезнел.

В груди женщины защемило. Она быстро взяла себя в руки и как можно мягче произнесла:

— Ну почему же, Сашенька? — Вера взяла пухлую руку ребенка в свою ладонь и нежно погладила. — Тебя обязательно кто-нибудь усыновит.

Мальчик вдруг дернулся, вырвал руку и вскочил с места.

— Все Вы врете! — закричал Саша. Вера Павловна увидела, как его глаза наполняют слезы. — Почему Вы мне все время врете?! — Мальчик развернулся и побежал вглубь парка.

— Саша! — попыталась остановить его женщина, но он уже скрылся за кустом боярышника.

«Бедный мальчик».

Вера снова села на скамейку. Она не знала что это, невезение или еще что, но что бы это ни было оно преследовало мальчугана. Кто бы ни были его родители (раз Саша здесь, значит точно не святые), он не мог их помнить, но это не мешало ему чувствовать себя одиноким, всеми покинутым. Хотя, видит Бог, Вера уделяла ему внимание больше, чем остальным воспитанникам. Сами стены общественного здания не могли заменить домашнего уюта.

Сашу брали дважды. Брали! Слово-то какое! Но раз он снова оказывался здесь, то другого слова и не подобрать. Усыновить — это совсем другое, чем просто взять приемного ребенка. По крайней мере, для Веры Павловны понятие усыновления было сродни рождению ребенка. Собственного ребенка!

«Какой он славный, — снова подумала Вера. — Почему же все так не справедливо?»

Первый раз мальчика взяла пожилая пара из соседнего Воскресенска. Когда они вернули Сашеньку… Вернула женщина. Муж умер и все такое. В общем, ее нельзя было винить. Неизвестно что каждый из нас сделал бы в трудную минуту. Потом Вера узнала, что и женщина умерла на сороковой день после мужа.

Второй случай вообще стал вопиющим. Мальчика взяла многодетная семья. Молодые люди (им едва исполнилось по тридцать лет) все время улыбались… Что могло произойти? Что перевернулось в их головах? За что они убили своих детей? Выжил только Сашенька. Его нашли в трех километрах от дома. Он спал под скамейкой в городском парке. Остальные детки лежали в своих кроватях с перерезанными глотками. Родителей признали невменяемыми. Ублюдки! Да их разорвать надо было! Они же хуже, чем родные родители, которые бросают детей.

«Что за жизнь-то такая, — вздохнула Вера Павловна и встала. — Надо как-то помочь малышу».

Вера еще раз посмотрела на куст боярышника, за которым скрылся Саша, развернулась и пошла к жилому корпусу.

Вера сидела у себя в кабинете и листала дело Саши Апрелева. Это она ему дала имя и фамилию. Сашей звали ее первую любовь, вот она и решила во чтобы это ей не стало назвать его именем своего сына. Но не сына, не семьи у Веры к сорока годам так и не появилось. А появился в один прекрасный апрельский вечер небольшой сверток с розовощеким чудом.

Дверь с грохотом врезалась в шкаф, стоявший справа от входа. В кабинет вбежала тетя Нюра — нянечка второго отряда. Отряда, в котором жил Саша. Лицо полной женщины стало пунцовым, рот перекосило так, что казалось это огромный багровый шрам.

— Вера Павловна! — произнесла старушка своим шрамом. — Беда! У нас беда!

— Успокойтесь. — Вера встала и вышла из-за стола навстречу нянечке. — Присаживайтесь и рассказывайте.

Тетя Нюра села и всхлипнула. Вера Павловна пыталась себя успокоить, но это давалось с трудом. Она буквально упала на стул рядом с подчиненной. Вере почему-то казалось, что с Сашенькой… с ее розовощеким чудом что-то случилось.

— Они вот только играли… на моих глазах играли… — Женщина снова всхлипнула. — Верочка Павловна, Вы не думайте… — Тетя Нюра на мгновение замолчала, посмотрела мокрыми от слез глазами на начальницу и, снова из ее рта-шрама полился бессвязный поток слов. — Я только на секундочку… на минутку отвернулась…

— Что случилось? — не сдержалась Вера.

— Стасик и Вадик побили Сашу, — выпалила няня.

— Как?! — Вера подскочила с места и выбежала из кабинета.

Саши нигде не было.

Станислава и Вадима она нашла в кабинете медсестры. Они плакали. Обычное дело. Вера Павловна за семь лет работы в этом детдоме насмотрелась на подобных артистов. Чтобы им не досталось, они будут изображать из себя жертв. Ей даже стало интересно, что они расскажут о Саше. Как их двоих двенадцатилетних лоботрясов побил шестилетний мальчишка?

— Это он… Это он сделал… — перебивая друг друга, хныкали подростки.

Вера их еще не видела, но была уверена, что мальчишки сейчас Светлане Кирилловне показывают уже пожелтевшие синяки. Но когда она вошла в кабинет, то на мгновение даже замерла. Вадим сидел на кушетке с забинтованной рукой, а Стасик у стола. Светлана обрабатывала ему рану на шее. Вера подошла ближе.

— Кто тебя укусил? — сухо спросила женщина.

Вера Павловна, прикидывая в уме, кто из персонала посмел нарушить внутренние правила, и привести с собой животное, нагнулась и осмотрела рану.

— Кто? — повторила вопрос Вера.

Мальчишки молчали.

— Это Апрелев, — произнесла медсестра.

— Светлана Кирилловна, Вы в своем уме?!

— Так говорят мальчики, — зная о теплых отношениях директрисы к Саше, попыталась оправдаться Светлана. — Но укус и впрямь похож на человеческий.

— Кто тебя укусил?! — Вера нагнулась к Стасу и дернула его за руку. — Не ври мне, я хочу тебе помочь, — уже не так жестко произнесла женщина. — Я просто хочу помочь.

— Это Сашка… — Мальчик заплакал.

— Он набросился на Стаса когда… — заговорил Вадик и тут же замолчал, будто решая, стоит все выкладывать взрослым или нет.

Вера села на кушетку рядом с ним и нежно взяла за руку.

— Когда… — подсказала она мальчику.

— Я уже плохо помню… По-моему, когда мы подрались со Стасом.

— Ты хочешь сказать, что вы дрались, а Саша на вас набросился?

Она не верила ему, им, медсестре, никому. Вере вдруг захотелось сдавить забинтованную руку мальчишки... Нет! Лучше шею. Чтобы он замолчал. Заткнулся и не нес эту чушь о милом мальчике с румяными щечками.

— Нет, мы уже не дрались, — всхлипнул Стасик. — Когда Вадька мне разбил нос, я упал. Вот тогда-то Апрель и набросился на меня.

— Ага, — согласился Вадим и, будто почувствовав намерения Веры, аккуратно вынул руку из ее ладони.

Вера Павловна встала и направилась к двери. Потом обернулась и посмотрела на Вадима.

— Рука — это тоже он?

— Не, это мы…

Но Вера, не дослушав, вышла из кабинета. И тут же столкнулась с няней Нюрой.

«Подслушивала старая карга», — подумала Вера.

— Верочка Павловна, Вы не думайте… Я это… Они не дрались… Они врут…

«А что ж они все в ранах у тебя?!» — хотела закричать директриса, но передумала.

— Завтра разберемся. Анна Львовна, лучше Сашеньку найдите.

— Верочка Павловна, а он уже нашелся. Я, главное, захожу… а он уже спит в своей кроватке…

— Все, до завтра. — Грубый тон начальницы остановил словесный поток тети Нюры.

Вера, воспользовавшись замешательством женщины, пошла к спальням.

Ему было всего шесть лет, и он не относился к тому типу детей, которые могут запросто ввязаться в драку. Это был вежливый, аккуратный, спокойный и умный ребенок, но его никто не любил. Почему-то никто не любил. Дети сторонились его, будто он мог их укусить. Укусить!

«Он меня первый укусил! Укусил вот сюда!»

Вера сидела на стуле у двухъярусной кровати. На нижнем ярусе спал Сашенька. Во сне он был еще прекрасней. Женщина улыбнулась и погладила мальчика по черным волосам. Вдруг ей показалось, что мальчик не дышит и совсем холодный. Она отдернула руку. Ей едва хватило самообладания, чтобы взять себя в руки и не начать голосить, вскочив со стула. Она нагнулась к лицу Саши. Дышит. Дотронулась до лба, потом до розовых щечек. Все нормально. Вера вздохнула, встала и пошла к выходу.

Когда дверь бесшумно закрылась за посетительницей, глаза мальчика открылись. Зрачки превратились в тонкие голубые полоски, рот скривила ухмылка, на начавших бледнеть восковых щечках ямочки так и не появились.

Вера не могла долго уснуть. Она думала о Сашеньке. И под утро, перед тем как уснуть она все-таки приняла решение, пожалуй, самое твердое в своей жизни. Вера очень хотела усыновить малыша, буквально выросшего на ее глазах, но была некоторая трудность. Она сводилась к отсутствию второго усыновителя, то есть мужа. Но Вера Павловна все-таки директор детского дома и комитет по усыновлениям непременно пойдет ей на встречу. Пока же она собиралась взять ребенка пожить к себе не официально, так сказать.

Вера застала Сашу за его любимым занятием — сидением на скамейке в полном одиночестве. Она присела рядом и начала рассказывать про свой дом, расположенный в пяти километрах отсюда, о речушке «Овечке», протекающей в пятистах метрах от ее участка. Саша сидел и внимательно слушал, иногда смущенно улыбался, демонстрируя чудесные ямочки на румяных щечках.

Вера выпалила все на одном дыхании и только когда она внезапно остановила свой рассказ, поняла, что так и не сказала главного. Не сказала того, что так важно для них обоих.

— Саша, а ты хотел бы пожить у меня?

После этого вопроса от мальчика она могла ожидать чего угодно только ни этого холодного взгляда, пронзающего ледяными иглами. Вере стало страшно, и она отвела глаза. Но Саша продолжил ее удивлять. Он спрыгнул со скамьи и заплясал от радости, все время выкрикивая : «Мама, мамочка, мама…» Вере с трудом удалось успокоить его.

— Я так понимаю, ты согласен? — Женщина улыбнулась.

Саша остановился возле урны, сначала дернулся в сторону Веры, остановился, но потом, все-таки решившись, подбежал и обнял ее. Женщина, все еще улыбаясь, нежно отстранила его и посмотрела на его черные как смола волосы, тонкую шейку, розовые пухлые щечки и ей вдруг, на какой-то короткий миг показалось, что Сашенька не тот за кого себя выдает. И будто в подтверждение этого мальчик поднял на нее свои глаза. Вера Павловна отшатнулась. Глаза Саши превратились в звериные, они словно два шила пронзали Веру. На губах мальчика при этом появилась слабая ухмылка. Не детская улыбка радостного мальчугана, а жестокая ухмылка злого человека. Вера не без усилия вышла из оцепенения и буквально заставила себя произнести хоть что-нибудь в дружелюбном тоне.

— Ну, малыш, иди собирать вещи.

Он словно ждал этого, радостно рассмеялся и запел:

— Пусть мама услышит, пусть мама придет, пусть мама меня непременно найдет…

На его щечках то появлялись, то исчезали ямочки.

«Нет, он обычный мальчик. Несчастный, потерянный ребенок. И я его нашла».

— Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети, — продолжила песню Вера.

Он обычный мальчик. Нет! Он слишком хорош для обычного мальчика. А все остальное ей всего лишь померещилось.

Три дня до Вериных выходных пролетели как один миг. Она купила два билета на "Союз зверей" и собиралась сходить на мультфильм со своим мальчиком. Но вечером в пятницу она заметила, что Саше нездоровится. Щечки втянулись и приобрели цвет восковой свечи. Вера перепугалась не на шутку. Стоило с ним чему-нибудь случиться, как ее попрут с работы.

Черт!

Она выругала себя за эгоизм и предательство. С ним ничего не должно случиться! Не должно и не случится! И не только из-за потери работы. Даже вообще не из-за этого, просто с таким малышом ничего не может случиться. Ни-че-го!

— Сашенька, что с тобой? Что у тебя болит?

Вера дотронулась до бледного лба мальчика. Она тут же отдернула руку, будто коснулась ледяной глыбы. Нет. Ей, наверняка, показалось. Женщина, преодолев внутренний страх, еще раз провела тыльной стороной ладони по неприятной на ощупь коже мальчика. «Как лягушка, — подумала Вера и тут же снова выругала себя. — Здорово же ты начинаешь, мамаша».

— Нет, мама… Вера, у меня ничего не болит. Я хочу спать.

— Ну, пойдем, малыш, я положу тебя, — как можно нежнее произнесла новоиспеченная мамаша и поймала себя на мысли, что боится дотрагиваться до открытых участков кожи Саши.

Когда мальчик улегся, Вера прикрыла за собой дверь и решила позвонить участковому врачу. Мало ли что Саша мог подцепить. Созвонившись с врачом, Вера пошла на кухню и поставила чайник. Впервые с того момента как в ее доме поселился ребенок ей стало как-то не спокойно. Какое-то странное чувство тревоги не покидало ее. Подобное чувство у Веры было однажды. Она не любила фильмы ужасов, но как-то раз подружке удалось затащить ее на один из них. Вот там-то она и испытала подобное. Ожидание того, что вот-вот кто-нибудь от куда-нибудь выскочит держало ее костлявой рукой за горло на протяжении всего фильма. Вот и сейчас Вера передвигалась по дому как по декорациям того фильма. Может дело в мальчике? Нет, конечно же! Он никакой не монстр, а просто милый мальчик…

с лягушачьей кожей

…с румяными щечками.

После смерти мамы в их доме никто не оставался на ночь, Вера всегда была одна. Поэтому теперь ей было как-то не по себе. Если дело в этом, то она привыкнет. Обязательно привыкнет.

Вера посмотрела на часы над столом. Врача не было около часа. Она набрала еще раз номер регистратуры. После того, как ей ответили, что врач на участке, Вера пошла в спальню к мальчику. Саша сидел за столом и разукрашивал картинки.

— Сашенька, ты почему встал?

Но она уже знала ответ. Даже в тусклом свете настольной лампы Вера увидела, что щеки ребенка полны багрянца.

— Тебе стало лучше?

— Да мама, все хорошо, — улыбнулся малыш.

Чудное выздоровление удивило Веру Павловну не меньше чем внезапная хворь.

«Может, ему нужно было поспать и капелька свежего воздуха».

Только теперь она заметила, что окно в спальне приоткрыто и вечерний ветерок играет с занавеской. Она не помнила когда открывала его, но тем лучше. Самое главное, что с Сашенькой все хорошо.

Врач так и не пришел.

Вера вспомнила о вызове доктора только через неделю, когда Сашеньке снова стало плохо. Она набрала номер регистратуры и после нескольких противных гудков и не менее противного: «Регистратура, слушаю», произнесла:

— Девушка подскажите, пожалуйста, когда Никифоров принимает?

— Никогда.

— Я могу узнать причину?

— Он умер, — девушка оживилась. Было видно, что разговоры о смерти коллеги не умолкали со дня трагедии. — Представляете? Неделю назад его укусило какое-то животное. Он пошел на вызов… Его там и нашли, — безумолку тараторила девушка.

— Кого нашли? — не поняла Вера. — Животное?

— Да нет же! Федора Ильича. Он лежал на пустыре за четырнадцатым домом по Школьной улице.

Только когда Вера Павловна положила трубку, поняла, что пустырь, где погиб доктор, в квартале от нее. Она вздохнула, разные глупости лезли в голову. Нет, нет и нет. Глупости не касаются ее Сашеньки. Не должны и не касаются. В конце концов, это могли сделать бродячие собаки, облюбовавшие пустырь.

Вера вошла в спальню к Саше. Он спал. Она потрогала лоб, провела рукой по румяной щечке. Похоже, ему опять стало лучше. Вера обернулась — окно, как и в первый раз было открытым. Она подошла и, стараясь не шуметь, закрыла его. Либо у нее что-то с памятью, либо малыш открывает его сам.

«Того и гляди еще вывалится из окна», — подумала Вера и вышла из спальни.

Отвертку она нашла под ванной в пластиковой коробке от торта с кусочками обмылков. Снова вошла в комнату Саши. Он спал в той же позе. Ей показалось, что он улыбнулся во сне.

Вера быстро открутила ручки с рамы. Улыбнулась, еще раз посмотрела на мальчика и пошла спать.

Весь следующий день Вера не находила себе места. Из головы не выходили навалившиеся вдруг на мальчика болезни и последующее чудесное выздоровление. С мальчишкой было что-то не так. Его же надо отвести к врачу, а она тут сидит. Вера Павловна дала распоряжения Сергею Ивановичу — своему заму и пошла домой. Какое-то странное чувство, что ее малышу стало хуже, не покидало ни на миг. Но как только она вошла в дом, поняла, что все ее переживания напрасны. Саша сидел на полу в окружении разноцветных рисунков. Вера улыбнулась, присела на корточки и подняла один лист. Улыбка слетела с губ. На белой поверхности был нарисован черный зверь. Что-то одновременно похожее и на человека и на неведомое животное. Тварь придавила к земле человека и склонила страшную морду над закрашенным красным карандашом лицом.

«Лицо в крови! — моментальная мысль пронеслась в голове ошарашенной женщины. — У человека на рисунке все лицо в крови!»

Она взяла еще один шедевр ребенка. Та же тварь теперь гналась за девушкой по темным улицам. Вера потеряла дар речи. Третий рисунок изображал тварь, выпрыгивающую из разбитого окна. Несмотря на несхожесть, переданную детской рукой, Вера поняла, что это окно спальни Сашеньки. Она молча встала, ноги не слушались, но она кое как добралась до двери в комнату. Как только она открыла дверь, зубастый зев разбитого окна заглотил штору и тут же выплюнул. Сердце женщины гулко билось о грудную клетку. Она медленно подошла к окну. Четыре глубоких царапины разрезали гладкую поверхность подоконника.

«Тварь была здесь!»

Вера подбежала к мальчику и поставила его на ноги.

— Сашенька, Саша. Это… — Вдруг она поняла, что не знает как назвать существо, проникшее к ним в дом. На ум пришло только одно животное способное бегать по многолюдному городу.

— Эта собака была у тебя в комнате?

— Да, — очень бодро ответил мальчик, будто воспоминания о визитере были самыми приятными.

— Она напугала тебя? — спросила Вера, хотя уже видела ответ в глазах Саши.

— Мама, со мной все нормально.

Ей очень хотелось в это верить. Мальчик, действительно, выглядел замечательно. Щечки как два спелых персика.

Через час с небольшим к Вере Павловне в дом вошел слесарь. Он провозился часа два. Когда все окна были зашиты листами фанеры, мужчина облегченно вздохнул и, решившись, все-таки задал мучавший его вопрос.

— Что сбегает?

— Кто? — не поняла Вера.

— Моему пацану тринадцать, — будто не расслышав вопрос хозяйки дома, начал рассказ мужчина. — Так его никакая фанера, приколоченная к раме, не удержит.

«Его укусило какое-то животное…» — вспомнила Вера.

Затем словно калейдоскоп из обрывков статей и сообщений.

«Потерпевшую отправили в больницу на обследование… Она не могла ходить от страха».

«На девятиклассницу одной из школ Северо-Задонска это страшилище приземлилось, спрыгнув с дерева…»

«Все что твари было нужно так это кровь жертв, которую она выпивала через две дырочки…»

«…именно ваше сообщение поможет как можно быстрее найти и обезвредить это животное…»

«…люди рассказывают, что этот зверь душит в городе Северо-Задонск домашних животных и выпивает из них кровь…»

«Тварь взялась за людей…»

— Хозяйка. Хозяйка, — откуда-то издалека донесся голос мужчины.

— Что?

— Я говорю, надо бы расплатиться.

— Да, конечно. — Женщина достала заготовленную заранее тысячную купюру и предала ее работнику.

Проводив слесаря до двери, Вера вдруг спросила:

— А как вы удерживаете его?

— Крепкая цепь и батарея, — неуверенно произнес мужчина, ожидая от директора детдома осуждения. Но она лишь кивнула и отстраненно произнесла:

— Тоже метод. По крайней мере, он не хуже избиения ремнем. — И не дав сказать ни слова собеседнику, закрыла перед ним дверь.

Если тварь повадилась к ним в дом, то она непременно вернется еще раз. Заколоченные окна сдержат чудовище. Вера посмотрела на Сашу. Он сидел на стуле, болтая ногами, и наблюдал за Верой. Рисунки все еще лежали на полу.

— Саша, с тобой все нормально? — Вера подошла к мальчику и поцеловала в лобик. И вновь ей показалось, что она дотронулась губами до чего-то мерзкого. — Тебя точно не напугала эта собака?

— Нет, мамочка, все нормально.

— Ну и хорошо, сынок. — Она снова нехотя поцеловала его в лоб, но кожа была шелковистой на ощупь, и от волос приятно пахло детским шампунем. — Пойдем ужинать.

Саша так ничего не съел.

«Все-таки тварь напугала его», — подумала Вера.

— Ну что малыш, давай ложиться спать?

Саша как-то замучено улыбнулся и встал из-за стола.

— Мама Вера, а ты мне почитаешь на ночь?

— Конечно, Сашенька.

Не дочитав даже и трети первого приключения Мюнхгаузена, Вера увидела, что Саша уснул. Она отложила книгу, купленную еще лет семь назад, и подтянула одеяло под подбородок мальчику. Встала и в последний раз взглянула на Сашеньку.

«Он меня первый укусил», — вдруг всплыло в голове.

«Саша все время кусает детей. Это не первый случай».

Ей вдруг показалось, что из-под верхней губы ребенка торчат два клыка. Она нагнулась и присмотрелась. Два жемчужных зуба едва виднелись. Ей могло и показаться. Вера хотела засунуть палец в рот мальчику и проверить. Но как только она поднесла руку к лицу Саши, он причмокнул и отвернулся к стене.

«Чушь. Ну и дура же ты, Вера Павловна. Саша просто маленький и испуганный мальчишка. Даже если у него во рту и окажутся клыки… Дура! Человек хищное существо и наличие клыков предусмотрено природой».

Вера развернулась и вышла из комнаты, еще раз выругав себя за глупые мысли.

Дело с усыновлением совсем не двигалось с места. Вера позвонила председателю комитета, но ее не оказалось на месте, а номер мобильного никто не давал. Вера Павловна вздохнула, сложила бумаги в стол и выключила настольную лампу. Какое-то время посидела в темноте. Только сейчас она поняла, что наслаждается тьмой. Вера привыкла к заколоченным окнам и темноте поглотившей ее дом. К чему она так и не смогла привыкнуть так это к Сашиным недугам. Он словно приведение бродил по дому. Вчера Вера купила ему щенка. Мальчик немного оживился, но щечки так и не порозовели.

«Ничего завтра отвезу его в Тулу и покажу Михаилу Ильичу. Доктор от Бога. Уж он наверняка скажет, что с мальцом».

Она еще не знала, что ровно через тридцать две минуты узнает, чем болеет розовощекий мальчик.

Вера вошла в дом, когда Саша высасывал кровь из обезглавленного тельца дворняжки. Голова щенка лежала на табурете и смотрела стеклянными глазками на открывшую рот Веру. Женщина отказывалась верить в увиденное, ноги подогнулись и она упала на пол. Она сидела на коврике, широко раскинув ноги и, словно рыба открывала и закрывала рот.

«Он меня первый укусил».

«Его укусило какое-то животное…»

«Саша все время кусает детей. Это не первый случай».

«…зверь душит домашних животных и выпивает из них кровь…»

«Сашенька… Мой Сашенька этот зверь!»

Она не хотела в это верить, но факты упрямая штука.

«Крепкая цепь и батарея», — вспомнила Вера слова слесаря.

— По крайней мере, он не хуже избиения ремнем, — произнесла женщина и попыталась встать.

Саша вытер рот рукой, положил обескровленное тельце собаки рядом с головой и улыбнулся. Он знал, что самое позднее завтра снова окажется в детдоме. Всего лишь два человека будут знать, что здесь произошло на самом деле. Но Вере Павловне никто не поверит, а Саша никому ничего не скажет.

На следующий день Вера Павловна купила поросенка. Она заметила, что ее мальчик хочет кушать. Ведь он еще маленький. Маленький, несчастный мальчик с румяными щечками.

январь 2011 г